Перемирие с киевской властью невозможно — Пургин


08.07.2014.

Интервью с вице-премьером Донецкой народной республики Андреем Пургиным.

    У нас партизанская война наоборот. В Великую Отечественную партизаны были за городом, а немцы — в городе. А сейчас в городах мы сидим. А вообще линия фронта — ртутная штука. Сегодня было ваше, стало наше. Идет обыкновенная гражданская война. Украина поставила крест на этой территории, ей люди здесь не нужны, поэтому она бомбит, не считаясь ни с чем. Самое не переступаемое — это кровь. Это ещё три месяца назад можно было болтать о федерализме, а теперь компромисс невозможен. Теперь  мы какое то время не сможем жить в одном доме.

— Сколько вообще погибло людей за эти три месяца?

      — Во многих местах, где идут боевые действия, нет моргов, интернета, связи. Сидит местная тетушка и выписывает справку о смерти. Она эту справку никуда передать не может. Вот когда мы все подсчитаем и составим списки погибших, то сами охренеем. Плюс ямы. Почему у украинской армии официально мало потерь? Потому что в первом ряду у них идут наемники. Это ребята в черных одеждах, без документов и нашивок, под кличками «слон», «медведь», «тигр». Когда они гибнут, их просто обливают керосином, сжигают и закапывают. Эти люди нигде не числятся, они не существуют. Пока есть наемники, Украина спит спокойно. Так как количество гробов туда идет маленькое.

— Где вы берете оружие?

    — Отжимаем везде, где можно, даже у лесников. Был у нас анекдотичный случай: когда наш Леня Баранов зашел в хранилище «Ощад-банка» (что-то вроде вашего Сбербанка), разоружил охрану, развернулся и ушел, ни копейки не взяв. Я думаю, он войдет в историю, как уникальный грабитель. Регион вооружается. Нужны танки. Есть старые танки, из которых стрелять нельзя. Если за дулом не ухаживали, то это просто старая железяка, которая жрет много топлива. Надо дуло менять. Ну, ничего, сейчас и танки появились. Я даже оплачивал счета по шитью формы для танкистов.

— Возможно ли перемирие?

    — Нет. По двум причинам. Во-первых, есть заложники. Ни одна, ни другая сторона не церемонятся. Вот вашего друга Васю взяли правосеки, он висит на дыбе, и его убивают битами. И его жена об этом знает. Что делают люди из Васиного подразделения? Идут в соседнюю деревню и воруют офицера украинской армии, чтобы поменять его.
Очень много пропадает мирных людей. Вот вам пример. Ехал рейсовый автобус Угледар — Донецк. Его остановили обвешанные автоматами нацгвардейцы. Взяли трех молодых людей и одного сильно постарше. Это оказались тренер по карате и трое его учеников. Отвели их в микроавтобус с мешками на головах. Причина: подходят под описание сепаратиста. К вечеру всех привезли в запорожский концлагерь на территории местного СБУ. И эти люди нигде не числятся, им не положены свидания и адвокаты, им нельзя передать еду. У нас пропало до 400 человек…

     И вот что интересно. Идет обмен военнопленными, и мы «Правому сектору» называем людей, а им все равно, где они находятся: в СИЗО, в тюрьме или в изоляторе СБУ. И неважно, в каком конце Украины. Они нам через сутки всех доставляют. Вот недавно мы меняли сотника Майдана на трех наших. «Правосеки» просто пришли к СИЗО и сказали: нам нужны эти перцы срочно, иначе мы у вас все тут разнесем. Им тут же их выдали по липовому решению суда.
Вторая причина, почему перемирие невозможно: нет гуманитарных коридоров, и за одно это Порошенко уже должен сидеть в Гааге. Не было их в Славянске, как сейчас нет и в Луганске. Если нам удастся сюда завезти миссию наблюдателей ОБСЕ (а такие переговоры идут — их должно быть 400 человек, среди них 150 россиян), это будет большая победа.

    Украина дезинформирует мир. Никто не знает, к примеру, что Киев официально отрезал нас от медицинских наркотических препаратов, и раненых приходится оперировать иногда без наркоза. Никто не говорит, что на российской границе стоят фуры с гуманитаркой, а Украина их не пускает. Молчат, что украинская армия пытается лишить воды два миллиона человек. Очень сложно донести до мира эти вещи, когда этого мира здесь нет. Вот была тут миссия ООН и заявила, что мы задерживаем деньги и не выдаем людям пенсии. Я их привел к казначейству и сказал: покажите, как мы его захватили. Зайдите внутрь и спросите. Вот сейчас пенсии пошли, потому что Европа наконец узнала, что не мы к себе деньги не пускаем, а Киев их не дает.

— За что вы воюете?

Против этноцида. Когда из семнадцати миллионов русских вдруг насчитали шесть, это этноцид. Государство взяло и покалечило человека психически: он был русским, стал украинцем. У русских бабушек украинские внуки. Это переделка людей, фашизм. Только фашисты людей в печку засовывали, а здесь голову пробили и что-то изменили. В детсаду (а они у нас все на украинском) детям объясняют, чем украинец отличается от русского. А дома он говорит на русском. Это же травма! Русскоговорящие дети сочинения на русском пишут украинскими буквами. Манипуляция сознанием — это преступление. Украинские медиа, заточенные американцами, — это машина про пробиванию башки. Из нашего русского сделали украинца вполне легально, просто покалечив ему мозг. За открытую русофобию тут давно надо сажать в тюрьму «за разжигание». С фашизмом бороться разговорами невозможно. Ребенка просто бьют по руке, когда он засовывает палец в розетку, не объясняя ему, что там ток. Фашист, в лучшем для него случае, должен сидеть в тюрьме. Точка.

— У вас идет война, но я вижу за столиками в кафе здоровых молодых людей, которые воевать не собираются.

      — Здесь 15 лет правили популисты. Они привили 60 % населения потребительские чувства и обывательские настроения. Поколение людей-флюгеров. В России люди от подачек отучены и более самостоятельные. Но это потребительство в Донбассе пройдёт. Вот когда у вас умирает близкий человек, вы первые 3 дня ничего не чувствуете, а на 4-й — горло перехватывает: произошла трагедия. То же и с гражданской войной. Вот у вас сосед с ампутированной ногой. А в заложниках сидит украденный друг. А родственницу осколком убило. А тут опустели дома: люди убежали в Россию, оставив вам кошек и собак. И на вас накатывает волна горя и ненависти, потому что вы во всем этом участвуете. Градус будет повышаться. Грань, когда носы расквасили, давайте помиримся, — мы ее перешли. Все будет жестче и жестче. У меня нет сомнений, что Донбасс отчалит от Украины в том или ином виде. У нас уровень тестостерона выше.

    Донецк — это город, который спешит жить. Обычно города-миллионики растут 300 лет, а Донецк вырос на голом месте всего за 100 лет. Это такая русская Америка. Этничность тут задвинута на задний план, зато крепка региональная спайка. Донбасское землячество разве что на Луне не существует. У нас тут 120 национальностей, готовых агрессивно отстаивать свою среду. Это киевляне могут на митингах месяцами флажками махать. А в Донбассе люди помахали два часа флагами и говорят: чем это мы тут страдаем? Надо что-то делать.

   В гражданских войнах есть печальная статистика. Среди воюющих сторон гибнет каждый десятый. А среди мирных — каждый ТРЕТИЙ. У человека с ружьем всегда будет что поесть и всегда будет шанс выжить. Дома в таком случае не отсидишься.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Новости, Противостояние. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s